Сезон 25-26 годов Международного литературного конкурса коротких семейных рассказов «Мы и наши маленькие волшебники!», который проводят «Классный журнал», писательница София Агачер и Фонд «Живая книга» продолжают Илья Хлебнов из Риги и Слава Лесов из Израиля. Напоминаем, что мы ждём произведения и от детей, и от взрослых. Главное требование, чтобы рассказы были короткими и так или иначе связаны с семьёй или детством. Положение о конкурсе можно прочитать на taplink.cc/sofiaagacher.

 

Илья Хлебнов

Хулиган

Его родителей вызывали в школу регулярно. Мама приходила к учителю, выслушивала упрёки, вздыхала и шла домой. Претензии учителей Сашу не особенно смущали, но мамино молчание давалось ему куда тяжелее.

Сашка с детства был самостоятельным, рано повзрослевшим и целеустремлённым пацаном. Учился он средне, особо не утруждал себя учёбой, зато много времени посвящал спорту и своей физической форме. Времена всегда трудные, особенно на взгляд родителей. Мама работала на двух работах, отец трудился на большегрузе, дома его почти не бывало. Сашка с детства воспринимал это как норму и рано стал для матери опорой.

Весна в том году долго отвоёвывала свои права у зимы. Несмотря на конец апреля, вода в озере перед окнами их квартиры оставалась холодной и в тени раскидистых деревьев, растущих на островке, ещё плавали льдины. Школа располагалась всего в 300 метрах от пятиэтажки, где Сашка жил с родителями.

Хотя шёл третий урок, Сашка был дома. Нужно было почистить и сварить картошку до маминого прихода, и он решил пропустить занятие, чтобы приготовить простой обед. Вода в кастрюле уже закипала, скоро можно опускать в неё очищенный картофель. Сашка стоял у плиты рядом с окном. Оно было приоткрыто, и лёгкие занавески слегка колыхались от ветра. Звуки, доносившиеся с улицы, были привычными: щебет птиц, разговоры проходящих людей, тарахтение машины, остановившейся у соседнего подъезда.

Сначала он услышал голос. На фоне привычного звукового фона он резко выделялся, не похожий ни на что. Саша отодвинул занавеску, вгляделся и увидел в озере мальчишку лет восьми, недалеко от берега. Тот нелепо махал руками, временами полностью уходя под воду. Его синяя школьная форма то всплывала, то снова исчезала, несмотря на отчаянные попытки удержаться на поверхности.

Окно приоткрыто, этаж — первый, озеро — совсем рядом. О чём он думал в тот момент? Считал ли себя избранным, тем, кому суждено спасти ребёнка? Задумывался ли о возможных последствиях? Эти вопросы потом не раз будут задавать ему — и себе — окружающие.

Он распахнул окно, спрыгнул вниз, бросился к озеру и прыгнул в воду. Доплыть до тонущего мальчика, схватить его за пиджак и вытащить на берег заняло секунд 30. Тот всхлипывал, мотал головой, тяжело дышал. Сашка встряхнул его и повёл в сторону дома, к подъезду.

В квартире он велел мальчику быстро снять насквозь промокшую форму и укутал его принесённым из спальни одеялом.

Родители мальчика приехали быстро. Тот сидел на кухне, укутавшись в одеяло, пил чай и болтал ногами. Мама с порога бросилась к сыну, ощупывая его и без конца спрашивая: «Не болит ли? Тут? А тут?» Отец застыл в дверях. Сашка тем временем аккуратно складывал мокрую одежду в принесённый из шкафа пакет.

— Надо переодеться в сухое. Вы взяли с собой одежду? — Саша надеялся ещё успеть на пятый урок.

— Конечно-конечно! — мама спохватилась и выхватила пакет из рук отца.

Через месяц всех нас собрали в актовом зале школы. Классная руководительница объявила о торжественном мероприятии. Мы переглядывались, когда в зал вошёл милиционер в форме. Только тогда все узнали о поступке Сашки. Офицер назвал его подвигом простого советского школьника и вручил медаль «За спасение на воде».

Школьники вытягивали шеи, стараясь разглядеть медаль и самого Сашку, шептались, обсуждая его поступок и примеряя к себе возможность совершить нечто подобное.

Разговоров было много. Обсуждения не утихали ещё долго. Те, кто знал Сашку лишь шапочно и не утруждал себя тактом, донимали его вопросами, выпытывали подробности — кто-то из любопытства, кто-то чтобы найти в истории такую деталь, которая позволила бы им… не завидовать.

В жизни Сашки ещё будет немало событий, о которых люди будут шептаться, спорить, обсуждать с разной степенью гордости, зависти или восхищения. Самого Сашу это интересовало лишь постольку, поскольку помогало добиваться того, что было важно исключительно ему.

 

Кеды

Предисловие

Маленьким всегда немного трудней. Но лишь до тех пор, пока они не поймут, что рост не определяет человека. Осознание безграничных возможностей даёт малышам крылья и волю. В противном случае вручает гранитную плиту жертвы маленького человека.

Футбол. Все Володькины друзья гоняли мяч практически всё свободное время. В первом классе после нескольких уроков физкультуры учитель отобрал некоторых пацанов в секцию футбола. Володька ростом был невелик и явно не в первых рядах, кого присмотрел тренер, но огонь желания в глазах малыша заставил тренера кивнуть и добавить: «Ну и Володька».

Тренировались почти каждый день, но пацанам этого казалось мало, и футбол стал игрой, которая занимала всё их свободное время. Был бы только мяч.

Тренера звали Евгений Васильевич, чуть позже он стал просто Василич. Мужчиной он был строгим, но добрым, с хитринкой и желанием сделать жизнь лучше. Для других и для себя. Трудно сказать, насколько хорошо он разбирался в тактике футбола. Но он знал, как влюбить в футбол пацанов. Без видимых усилий с его стороны и без каких-либо принуждений мальчишки тренировались постоянно и самостоятельно.

Команда была заводская, разных возрастов. От взрослой команды мастеров до малышей. Завод выпускал резиновые изделия, в том числе кеды. Именно выдача бесплатной пары кед и являлась главным признаком и подтверждением принадлежности к команде.

Кеды для шестилетки Володьки мама купила для занятий на уроке физкультуры. В них он и играл в футбол. Пока не порвал их. Половина резиновой подошвы разорвалась и издавала шмякающий звук при ходьбе. Володька тренировался уже почти полгода и был уверен, что кеды ему выдадут новые: у тренера был целый мешок с новыми, пахнущими свежей резиной кедами.

— Евгений Васильевич, — Володька подскакивал на одной ноге, показывая тренеру разорванный кед. — А можно мне новые кеды? — он собирался сразу обуть новые и продолжить игру.

— Иди играй как есть, — Евгений Васильевич лишь мельком взглянул на Володьку, продолжая следить за игрой.

Володька в тот момент ещё не осознал отказа.

— Так порвались же совсем! — Володька снова запрыгал на одной ноге.

— Пока так поиграй, давай, — тренер снова переключился на игру.

Медленное осознание того, что новых кед он не получит, а значит, он ещё вовсе не в команде, постепенно разрасталось в Володьке, грозя захлестнуть волной обиды, вызвав предательские слёзы. Спасла, как всегда, игра. Мяч отскочил к нему, он не удержался и стал искать глазами партнёра для паса, который, получив мяч от Володьки, ударил и забил гол! Володька продолжил тренировку со шмякающей подошвой, слегка прихрамывая, стараясь не порвать кед окончательно.

Володьке было нестерпимо больно и горько признаться самому себе в том, что он только что понял. Он не такой, каким себя считал. Он слабый игрок и не тянет на полноправного члена команды. Возможно, позже он примет эту мысль, но никому другому рассказать об этом он не в силах.

Насыщенный событиями день пролетел, как всегда, быстро, отвлекая Володьку от горьких раздумий. Но ночь не дала возможности отвлечься. Ночь заставила пережить всю глубину обиды, осознать свой ничтожный уровень игрока, разрешив малышу выпустить из себя этот громадный комок горя через горькие слёзы, которых никто не увидел.

Утром Володька проснулся с тем самым ощущением, словно он болел, но это первый день, когда простуда отступила, оставив лишь усталость. Никаких выводов он не делал, никаких обещаний себе не давал. Он просто знал, что будет делать. И каким должен быть результат.

Футбол давно стал его страстью. Теперь к страсти добавились воля и мотивированное упорство. Володька изолентой, взятой у деда, замотал порванный кед. Тренировок больше не стало, больше было просто некуда. Но теперь они стали отвечать на вопрос «зачем».

Через пару месяцев в конце тренировки тренер подозвал Володьку:

— Ты какой размер носишь?

— Вроде 37... — Володька замер.

— Есть такой, — и Василич отправился к волшебному мешку.

 

Об авторе:

Илья Хлебов родился в 1972 в Латвийской ССР, городе Рига. Основные вехи — как у многих: школа, институт, работа. Счастливая семья, трое детей.

 

Слава Лесов

НИЖНИЙ РЯД

Рассказ

У нас есть одна ложка, которую мама не любит и так о ней говорит:

— Опять эту кривую кто-то положил.

А я считаю, что кривая ложка лучше ровных. Ровная — она для супа, а с кривой сразу видно, что у неё уже было приключение: папа ею банку с краской открывал, черенок согнулся, и мама убрала её в дальний угол ящика.

Я решил взять её в спектакль. Спектакль назывался «Принцесса Ложка и нижнее царство». Нижнее царство находилось под столом. Скатерть всегда висит до колен, и взрослые сверху заняты, значит внизу можно всё устроить как надо. Только от тёти Светы надо держаться подальше: она двигает стулом без предупреждения.

В субботу пришли гости. Мама велела мне быть приличным. Приличный — это когда тебя почти нет. Я согласился, ведь перед спектаклем артистам нужны силы, и открыл ящик, где лежат ложки. Принцессы там не было. Я пальцем пошевелил все ложки. Они очень спокойно звякнули, но ни одна не была с погнутым черенком. Тогда я нахмурился:

— Предательство.

— Что? – спросила мама.

— Ничего. Это не тебе.

Мама вернулась к салатам, а я пошёл искать. Под диваном нашёлся папин носок, который давно участвовал у меня в разных спектаклях. Если положить его поперёк дороги, он сразу становится стражником. За батареей лежал карандаш, но карандаш в принцессы не годится: у него слишком острое лицо. За столом взрослые говорили про ремонт. Я стоял рядом с ними и не знал, что делать без принцессы. Никто не обернулся.

Только дедушка обернулся. Он сидел с краю и вытягивал ногу под стол. Про эту ногу он говорил, что она много знает и поэтому не любит спешить.

— Артистка сбежала? — спросил дедушка.

Я кивнул.

Дедушка полез в карман жилетки. Карман у него такой огромный, что туда, наверное, можно положить целый двор, если сложить аккуратно. Он достал рецепт от врача, вздохнул, сунул обратно и вытащил мою ложку.

— Была на гастролях, — сказал дедушка.

Гастроли в жилетке – это, конечно, странно, но спектакль ждать не мог.

Дедушка оторвал от салфетки уголок, написал «нижний ряд» и протянул мне.

— Билет.

Сразу прискакала Катька. Она маленькая, но когда слышит «билет», то появляется быстро.

— А мне?

Дедушка дал ей рецепт от врача.

— Почему у меня билет от лекарств?

— Потому что тебе со скидкой.

Катька сложила рецепт пополам и сказала, что тогда сядет поближе.

Мы полезли под стол. Дедушка опускался долго, с остановками. Бабушка Зина приподняла скатерть:

— Коля, ты там жить останешься?

— Если чай принесут, то еще подумаю.

Под столом сразу стало все правильно. Дедушкин ботинок торчал у самой границы, и я объявил его пограничной заставой. Носок лёг рядом. Синюю пуговицу я поставил возле ножки стола: она стала луной.

Ложку я опустил на ковёр и произнес:

— Принцесса Ложка отправилась спасать...

— Документы, — сказал дедушка строгим голосом.

Я сбился.

— Какие документы?

— Через границу без документов нельзя.

Я рассердился. Когда репетируешь подряд два дня, о границе должны предупреждать заранее. Но Катька уже протягивала рецепт, дедушка рассматривал его вверх ногами, и спорить стало некогда.

— Проходите, гражданочка.

Принцесса прошла. Барон Тапок хотел закрыть дорогу к луне, но дедушка приподнял его:

— Барон, слушай сюда.

Барон лёг набок.

— Что ты ему сказал? — спросил я.

— Государственная тайна, — улыбнулся дедушка.

Сверху показалось блюдце с пирогом.

— Это артистам, — сказала бабушка Зина.

Катька откусила почти всю корочку. Дедушка предупредил, что в театре так не едят. Катька сказала, что у неё антракт, а когда антракт — решает зритель.

Папа заглянул под скатерть.

— Что у вас там?

Я хотел сказать «спектакль», но дедушка меня опередил:

— Нижний ряд.

Папа почесал нос:

— Понятно.

Хотя, по-моему, ему было не очень понятно.

Когда гости ушли, я нашёл билет возле ножки стола. Дедушка забыл. Я положил его в коробку из-под печенья, где хранятся самые важные вещи. Ложку убрал в ящик. Пусть отдыхает — завтра новая репетиция.

 

ПУЛЬТ

Папа сломался во вторник. До этого он просто барахлил: забывал, о чём мы говорили утром, или отвечал «угу», когда я спрашивал, можно ли мне завести игуану. Во вторник он пришёл с работы, бросил куртку мимо вешалки, сразу опустился на диван, достал телефон, уставился в экран и будто выключился.

Я посадил ему на колено зелёного динозавра. Папа смотрел сквозь игрушку. Динозавр сидел с открытой пастью, а папин палец быстро скользил по экрану.

— Тём, давай позже.

Голос у него был сухой и скрипучий.

Динозавр держался молодцом минут двадцать, но, когда папа потянулся за проводом зарядки, упал и закатился под диван. Там у него отломался кусок хвоста. Самую малость, но всё равно жалко. Посади я папе на колено настоящего ежа, он бы, наверное, тоже сказал: «Давай позже».

Мама пробурчала: «Сложный период», и поставила чашку мимо блюдца. Мне трудно понять, где у работы период, ведь дома это выглядит так: папа сидит на диване, телефон светит ему снизу в лицо, а лицо кислое-кислое.

Мама на кухне громко хлопала дверцами шкафчиков и звенела посудой. У нас дома стало очень шумно, а веселья убавилось.

У телевизора есть пульт. У кондиционера есть пульт. У моей машинки тоже. А папин пульт, выходит, потерялся.

Я ушёл к себе и оторвал кусок картона от коробки с обувью. Чёрный фломастер засох, поэтому пульт получился синим. Я криво нарисовал три кнопки:

ХВАТИТ ВЗДЫХАТЬ

СМОТРЕТЬ НА МЕНЯ

НОРМАЛЬНЫЙ ГОЛОС

В зале папа всё так же сидел на диване. Я наставил на него картонку и нажал вторую кнопку:

— Пик.

Папа сидел тихо. Я подошёл вплотную и нажал первую:

— Пик. Хватит вздыхать.

Папа, наконец, поднял глаза, палец его замер. На экране светились мелкие таблицы, и эти строчки отражались у него на лбу.

Папа протяжно и тяжело выдохнул:

— Тёма, что тебе нужно?

— Кнопка сломалась, — я постучал по картонке. — Ты опять вздохнул.

Папина рука с телефоном опустилась на колено.

— Что это?

— Пульт. У тебя на лице всё время идёт работа, вот я и хочу переключить на обычного папу.

Папа потёр лоб.

— Тёма, у меня сдача проекта. Я сейчас не могу играть.

— А я и не играю, я тебя чиню.

Телефон звякнул — блеснул экран, но папа продолжал смотреть на меня. Я радостно поднял пульт: наверное, всё-таки сработало.

— Дай сюда.

Я отдал картонку. Папа покрутил её, перевернул на обратную сторону, взял ручку со стола и вывел один большой кривой квадрат:

— Кнопка «Пять минут тишины». Нажимаешь, и пять минут кругом покой. Без начальника, без заказчиков, без звонков, без таблиц и без суеты.

Папа нажал на квадрат и, будто вспомнив, как это делается, устроился глубже в диване с закрытыми глазами.

Я хотел возмутиться, ведь это мой пульт! Но папа сидел так тихо, что я передумал, залез на диван и пристроился рядом.

Телефон звякнул ещё раз, но папа сидел спокойно. На кухне стихли мамины кастрюли. Стало слышно, как за окном гудит машина.

У папы разгладился лоб, и опустились плечи. Папа вернулся.

Когда пять минут закончились, я нажал на третью кнопку.

— Пик. Нормальный голос.

Папа открыл глаза и полез под диван за динозавром.

— Кажется, у нас раненый. — Голос был обычный. Папин.

С тех пор пульт лежит на журнальном столике.

Иногда папа приходит домой, берёт его, нажимает на серый квадрат и сидит с закрытыми глазами. В это время мы с мамой крадёмся по квартире на цыпочках, обходя скрипучие половицы.

А иногда я нажимаю синюю кнопку, и мы идём играть в приставку.

Вчера вечером я зашёл на кухню за водой. Мама стояла у раковины с пультом в руках. Она вертела его, вертела, а затем взяла ручку и пририсовала сбоку маленькую кнопку:

МАМЕ НАДО ОТДОХНУТЬ

Мы с папой переглянулись и сразу всё поняли. Чашки в тот вечер мы помыли сами.

 

Об авторе:

Слава Лесов более 35 лет живет в Израиле, он закончил Тель-Авивский университет, факультет режиссуры и сценарного искусства, и работает режиссером на Израильском телевидении. В свободное время Слава пишет рассказы на иврите и публикуется в литературных ивритоязычных журналах. В последнее время Слава вернулся к русскому языку, и пишет рассказы и стихи на русском.

 

О конкурсе и организаторах:

Положение о конкурсе «Мы и наши маленькие волшебники!» сезона 2025-26 годов, в котором могут принимать участие и взрослые и дети, а также порядок отправки работ на конкурс, смотрите на taplink.cc/sofiaagacher.

Рассказы финалистов сезонов 2018-2019 гг можно прочитать в отдельном сборнике рассказов «Дети и взрослые детям и взрослым» на Ridero.

Рассказы финалистов 2020 года смотрите в сборнике семейных рассказов «Когда я пишу» на платформе Ridero.

Лучшие работы финалистов сезонов 2021 года и 2021-22 годов вошли в сборник рассказов «О моей семье», который опубликован также на Ridero.

Рассказы сезона 2023-24 гг собраны в сборнике «Дневники памяти», который как и предыдущие можно бесплатно скачать на Ridero.

Рассказы нового седьмого сезона смотрите на сайте «Классного журнала» в разделе «Читать как дышать».

«Классный журнал» – современный журнал полезных развлечений для детей 7-13 лет, который издательство «Открытые системы» выпускает с 1999 года. Каждый номер «Классного журнала» содержит самую актуальную информацию для детей, которые любят его за разнообразие жанров, тем и рубрик. Комиксы, квесты, анекдоты, страшилки, детективы, сканворды, тесты, эксперименты и даже новости для детей — все это есть в «Классном журнале»! Издание рассказывает об окружающем мире, взаимоотношениях, науке, путешествиях, о животных, природе, загадках нашего мира, публикует интересные истории и обзоры детской литературы, а также настольные игры, в которые можно играть всей семьей!

София Агачер – писатель, автор книги для семейного чтения «Рассказы о Ромке и его бабушке», романов «Твоими глазами», «Путешествие внутри себя», «Исцеление мира. Журнал Рыси и Нэта». Врач, живёт и работает в Москве и в Чикаго. Считает, что книга – это живое существо, а игра – один из основных способов общения взрослых и детей. По её мнению, конкурс коротких семейных рассказов «Мы и наши маленькие волшебники!» тоже может стать увлекательной игрой для всей семьи, поскольку вместе можно не только читать, но и сочинять, рисовать и фотографировать. Авторский сайт Софии Агачер: agacher.com

Фонд «Живая Книга» основан в декабре 2019 года. Основной целью фонда является популяризация семейного чтения через проведение различных конкурсов, театральных фестивалей, выступления писателей в библиотеках и издание книг для семейного чтения с последующим их распространением, в том числе и через библиотеки.