«Литературная одиссея»: в гостях у Чехова

«Литературная одиссея»: в гостях у Чехова

Ноябрьским пасмурным днём Митя сидел за столиком у компьютера, а Катя, лёжа на кровати, листала в смартфоне фотки, вспоминая солнечное весёлое лето у бабушки с дедушкой. Но вдруг Катя спросила Митю: «Ну что, кто следующий?» Митя с готовностью отодвинулся от столика, и Катя увидела портрет Чехова на весь экран. «Я думаю, — Митя уверенно посмотрел ей прямо в глаза, — это будет Чехов».

В гостях у Чехова

Автор этого и других рисунков — художник Владислав Ярцев

И снова в путь!

— Понимаешь, Катя, — пояснил Митя, — после той чудесной встречи с Некрасовым в Карабихе меня не оставляла мысль, что мы упускаем что-то важное. А потом озарило. Эта встреча — самая интересная из всех — была именно с тем, чьё творчество более 50 лет изучал Чуковский, с общения с которым и началась наша одиссея! А раз так, возможно, стоит изучить работы Корнея Ивановича и обратить внимание на тех, кому он посвятил много времени? Я прочёл его книгу «О Чехове». И сразу же понял, что Чехов – тот, кто нам нужен! Вот послушай: «... но больше всего он любил веселиться с людьми, озорничать, хохотать вместе с ними», «После самой сердечной, радостной встречи поднялся общий беспричинный хохот, и этот хохот повторялся потом аккуратно каждый вечер». Хохот был совсем не беспричинный, потому что его причиной был Чехов».

— Да, любопытно, — сказала Катя, — хотя мне почему-то его рассказы и пьесы совсем не казались весёлыми…

— Честно говоря, если бы Чуковский не опирался на письма самого Чехова, я бы решил, что Чуковский попросту идеализирует этого человека, — признался ей Митя. — Вот, например: «Он при первом знакомстве с людьми почти всегда относился к ним с полной доверчивостью, и так неистощима была его душевная щедрость, что многих людей он был готов наделять богатствами своей собственной личности. И потому в его письмах мы так часто читаем: «Славный малый», «душа-человек», «великолепный парень», «симпатичный малый и прекрасный писатель», «милый человечина, тёплый», «семья великолепная, тёплая, и я к ней сильно привязался» И т. д.». Характерны не только его отзывы о людях, он постоянно стремился быть полезным своим знакомым: как пишет Чуковский, «Людям помогал так неутомимо и деятельно, словно был не человек, а учреждение». Даже будучи в тяжёлом состоянии, он помогал с починкой часов одной ялтинской жительнице, три или четыре раза ходил в Москве к часовщику, потом продал их, купил ей новые. И таких мелких эпизодов множество! И это даже без учёта его активной благотворительной деятельности — он ведь и школы строил, и крестьян лечил бесплатно, и с холерой сражался!

— Действительно, круто, — сказала Катя. — Но я где-то читала, что при всём его добродушии, он не очень-то любил раскрывать свою душу перед посторонними.

— Чуковский это тоже отмечает. Как и главную загадку Чехова, которого Лев Толстой называл «Пушкиным в прозе». Язык Чехова считается образцовым, а начинал-то он отнюдь не идеально. Вот, послушай: «История нашей литературы не знает другого примера такого разительного перерождения писательской личности. Даже между ранними виршами молодого Некрасова и его позднейшими стихами не лежит такая глубокая пропасть, как между первыми и позднейшими произведениями Чехова. Безвкусица заменилась у него строгим, взыскательным вкусом, неряшливый словарь — классически-благородным, музыкальным и ясным до хрустальной прозрачности». Может быть, он нам эту загадку раскроет?

— А я книгу «Чехов без глянца» Павла Фокина, пока мы про Чехова беседуем, в Интернете нашла. Фокин пишет, что Чехов был соткан из противоречий. Например, автор искромётных юмористических рассказов и водевилей, Чехов общественным мнением оказался зачислен в разряд пессимистов, к театру относился с нескрываемым скепсисом, но стал выдающимся драматургом, трудоголик, он более всего на свете любил праздность. Ну и так далее.

— Ну да, даже внешность его была противоречивой. Большинство людей в наше время представляют его в пенсне, с удлиненной бородой, а ведь его обычный, на протяжении почти всей его жизни внешний вид, был вот каким.

В гостях у Чехова

— Это он в Мелихове где, прожил с 1892 по 1899 год со своим отцом Павлом Егоровичем и матерью Евгенией Яковлевной. А вот и само Мелихово в наши дни.

В гостях у Чехова

— А это домик в Ялте, куда он переехал по настоянию врачей из-за туберкулёза и где он прожил последние 6 лет жизни, с 1899 по 1904 год, вместе с матерью и сестрой Марией Павловной.

В гостях у Чехова

— И куда же мы попадём? — спросила Катя. — Мне домик в Ялте кажется интереснее.

— Чехов любил оба места. Правда, в Мелихове написал значительно больше, чем в Ялте — 42 произведения! Так что…

— Сейчас мы это и узнаем! — решительно сказала Катя и вскочила с кровати.

Дети взялись за руки и одновременно произнесли магическую фразу, подсказанную им игрушечным говорящим львом Корнея Чуковского перед их самым первым путешествием в прошлое:

— Литература — это чудо! Скорей умчи ты нас отсюда. Антон Павлович Чехов!

И снова лето!

И сразу оказались в самом разгаре чудесного лета перед жёлтым домом с зелёной крышей, рядом с колоколом на столбике.

В гостях у Чехова

Перед ними на грядках росли разнообразные и не знакомые растения. За грядкой, вдоль аллеи, которая шла от дома, росли молодые яблони и вишни. Между ними раскинулась поляна клубники, повсюду — кусты смородины и разные цветы. Но Митю заинтересовал колокол. Он дотянулся. И раздался звонкий «бом!».

И тут рядом с ними вырос высокий улыбающийся мужчина со слегка прищуренными смеющимися глазами в летнем костюме с бабочкой, в шляпе и с букетом белых роз.

— Этим колоколом всех созывают на обед в полдень, а уже 2 пополудни, — хмыкнул он. — Вот и проверим, кто придёт ещё раз пообедать. Чехов Антон Павлович. А вы, вероятно, Митя и Катя, о которых меня предупреждал лев Корнея Ивановича? Добро пожаловать в Мелихово 1895-го года!

Первыми на звук колокола прибежали две таксы на коротеньких кривых ножках — коричневая и черненькая.

— Ну конечно, кто же ещё готов обедать постоянно! Знакомьтесь, дети, это Хина Марковна и Бром Исаевич, мои верные четвероногие друзья!

— Вы же именно им однажды широкие улыбки белилами на мордочках нарисовали?

— Да, была история! — улыбнулся Чехов. — У такс, как сами видите, вид всегда несколько сонный и грустный. Поэтому над их широкими улыбками все смеялись до слёз.

«Литературная одиссея»: в гостях у Чехова

Митя и Катя сразу же начали гладить Хину Марковну и Брома Исаевича, которые крутились у них под ногами с действительно грустным видом…

— А я как раз немного роз срезал, смотрю — вы.

— А вы же из Цейлона мангустов привозили, тоже скоро прибегут? — Митя явно нашёл этот вопрос в своём блокноте.

— Не только мангустов, но и одну пальмовую кошку, которую мне продали под видом мангуста. Но невыносимые животные оказались, портили вещи, донимали гостей, — пояснил Чехов. — Отдали их в Зоологический сад. Маша, сестра, их навещает. Они там весьма популярны.

— Антон Павлович, а что это за грядки с такими разными растениями? — спросила Катя.

— Мы называем это «Уголком Франции», — улыбнулся Антон Павлович. — Маша тут выращивает культуры, нетипичные для наших широт. Артишоки, томаты, баклажаны, спаржа, бамия… У нас тут даже дыни с арбузами как-то выросли!

В гостях у Чехова

— Какой сад у вас красивый!

— Мы с отцом в усадьбе 60 вишен посадили, а ещё яблони, сирень, ели, клёны, вязы, сосны, дубы, лиственницы. Одному Богу известно, в чём наше настоящее призвание, может, если бы не литература, я стал бы садовником, — засмеялся Чехов. — Садоводство — это же именно созидание в чистом виде, то, что я очень люблю.

— Да, у нас тоже дедушка Вова любит за садом ухаживать, — начал было Митя, но тут к ним подошёл высокий, крупный и благообразный старик с тяпкой.

«Литературная одиссея»: в гостях у Чехова

 

— Антоша, кто это тут у нас раззвонился? — у старика было строгое лицо и борода, которая топорщилась во все стороны.

— Папа, знакомься, это Митя и Катя... Они…

— Корреспонденты детского издания «Классный журнал», — пришёл на помощь Антону Павловичу Митя, — из Москвы.

— Ах вот оно как, — старик как будто потерял к ним интерес. — Очень приятно! Только вот детей-журналистов у нас до сих пор и не было.

— Митя, Катя, — спохватился Чехов, — это мой отец, Павел Егорович, знакомьтесь!

— А мы так и поняли, рады знакомству!

— Пойду я, с огородом закончу, — мягко произнёс Павел Егорович.

— Папа, могу ли вас попросить розы в дом отнести? — попросил отца Чехов. А когда тот, взяв розы, ушёл, Антон Павлович заметил, что Павел Егорович человек не очень общительный, да и дел по хозяйству очень много.

— Антон Павлович, — Митя взял быка за рога. — Я читал, когда вы были мальчиком, жизнь в вашей семье была непростой, вы с детства работали в лавке, отец был строг к вам, а потом вообще уехал от долгов в Москву, за ним потянулись и остальные, а вы один оставались в Таганроге, доучиваясь в гимназии. Получается, что именно теперь в Мелихове у вас всех появился тот самый уютный мир, которого не было в вашей семье? Наверное, здорово писать в такой атмосфере?

Чехов как-то задумчиво посмотрел на Митю, а потом на Катю.

— Знаю, знаю! — сообразила Катя, — вы же не любите говорить о себе, у вас же «автобиографофобия»...

— Да нет, ребята, от вас у меня секретов нет. Отец, как и мать, единственные для меня люди на всем земном шаре, для которых я ничего никогда не пожалею. А Мелихово нам действительно очень дорого, потому что стало первым нашим настоящим домом за долгое время. В Москве приходилось жить на съёмных квартирах, а тут — снова вместе в собственном доме! Мы тут действительно счастливы. Братья навещают, сестра здесь с пятницы по понедельник, друзья постоянно в гостях, можно за садом ухаживать, рыбачить. А для работы у меня флигель есть. Чего ещё можно желать?

Окружённый розами флигель действительно находился буквально совсем неподалёку, над ним на флагштоке развевался небольшой красный флажок.

В гостях у Чехова

— Я же тут и крестьян с их хворями принимаю, бесплатно, разумеется, Мапа мне ассистирует. Если флажок развевается, значит, мы готовы к приёму.

— Мапа? — удивилась Катя.

— Да я так Марию Павловну, сестру, называю, по первым двум буквам имени и отчества, улыбнулся Чехов, — Но обычно я во флигеле писательством занимаюсь, чтобы гости не мешали. Гостей-то я люблю, но писание с антрактами — это то же самое, что пульс с перебоями. Вообще-то флигель строили именно для ночёвки гостей, но теперь я тут от них и спасаюсь.

Творческая гавань

Небольшой коридор украшал витраж на окне, окрашивающий всё вокруг в разные цвета.

В гостях у Чехова

— Ах как здорово! — восхитилась Катя. — Как в сказке!

— Венецианское стекло, — пояснил Чехов. — В доме такое же есть.

Далее в стену была встроена печь, которая, когда было необходимо, обогревала и спальню писателя слева, и кабинет писателя прямо по ходу. Спальня была совсем крохотная.

В гостях у Чехова

В кабинете стояли стол, диван, пара кресел и стул. Митя сразу присел на диван попробовать, насколько он удобен, а Катя стала разглядывать фотографии и картины на стенах.

В гостях у Чехова

— Тут и фотографии из моих путешествий, и живопись от родных и друзей. А вот тут, — Чехов сел за стол, — я работаю. И очень хорошо тут пишется, скажу я вам! Хотя иногда, конечно, душновато.

— Над чем сейчас работаете? — поинтересовалась Катя.

— Пьесу пишу, наверное, назову её «Чайка».

— Та самая «Чайка»? — не смогла сдержать изумления Катя.

— Почему та самая? — заинтересовался Чехов.

— Ой, простите, Антон Павлович, — Митя взял ситуацию в свои руки, — мы же не можем о будущем говорить. Но раз уж мы коснулись творчества, могли бы вы рассказать, как пишете? Рассказ от замысла до реализации, так сказать...

— У нас, как я помню, всего час времени — сказал Чехов. — Поэтому коротко. Первый этап – накопление и отбор материала. У меня получается писать только по воспоминаниям, никогда не писал с натуры. В памяти, как на фильтре, остаётся только нужное. Следующий этап – обдумывание. Прежде, чем сесть писать, тщательно продумываю сюжет, образы. Параллельно с работой в саду, рыбной ловлей и даже во время общения с гостями. Третий этап работы над произведением — писание. Стараюсь приступать не спеша, с удовольствием, пытаюсь находить приятность в процессе. Ну и четвёртый этап — отделка. Ранее, когда я от безденежья писал очень много, я пренебрегал этим этапом, сейчас же считаю его очень важным. А начинающим советую максимально сильно сокращать, особенно начало. Краткость — сестра таланта.

— Очень интересно! — сказала Катя. — Хотя и…

— Ничего удивительного? — опередил её Чехов.

— Да, — честно сказала Катя, — нам примерно то же самое наш наставник на литературном кружке рассказывает.

— Но здесь очень важно работать регулярно. Без регулярной обязательной работы с чётким графиком ничего не получится.

— А какой у вас график? — Спросила Катя

— Стараюсь вставать около 5 утра, потом работаю в саду, принимаю первых пациентов, если есть. К 8 часам пьём кофе, с 9 до 12 работаю с текстами, думаю, читаю, потом обедаем. Стараюсь избегать сытости, иногда обхожусь и тарелкой бульона. Потом могу и поспать или поработать в саду, а потом снова работаю до самого ужина в 7-8 часов. За ужином у нас веселье, смех, шутки. После ужина частенько устраиваем музыкальные вечера. Но спать расходимся в 10 вечера.

— Ну хорошо, — сказал Митя и задал вопрос формата «быка за рога», явно записанный в блокноте, который он даже приоткрыл. — Вы очень вежливый человек, однако были случаи, когда друзья и знакомые себя узнавали в героях ваших произведений и были недовольны. Например, ваш друг Левитан даже хотел вызвать вас на дуэль из-за рассказа «Попрыгунья», так как счёл, что это история о нём и ещё об одной даме…

— Я пишу о ситуации в её обобщённом виде, и то, что она произошла со знакомыми, не значит, что такого не было с кем-то ещё. Это, так сказать, типическая история, интересная вовсе не узнаванием. И тут уж пожелания как-то смягчить или сделать не таким узнаваемым входят в противоречие с самой природой литературного произведения.

Потом Митя поднялся на балкон, но широкому обзору мешали деревья, которых было очень много.

В гостях у Чехова

— Пойдёмте, я вам ещё домашний пруд покажу, — предложил Чехов, когда они вышли из флигеля. — Я там часто гуляю, над сюжетами раздумываю. И рыбу развожу — карасей и линей. Он, конечно, маленький, не зря мы его аквариумом называем. Но порыбачить можно. А это очень помогает сосредоточиться.

— Прямо, как Паустовский, — пошептал Митя Кате на ухо, когда Чехов от них отвернулся.

— Есть тут и другой пруд, побольше, как только в усадьбе поселились, выкопали, но у нас не так много времени. Предлагаю направиться уже в дом, проведу вам небольшую экскурсию, там и поговорим.

«Литературная одиссея»: в гостях у Чехова

— А остальное смотреть не будем? — уточнила Катя. — Я читала, у вас тут настоящее сельскохозяйственное предприятие! Коровы, лошади, овцы, куры, гуси.

— А ещё поля и лес, — улыбнулся Чехов. — Вряд ли это можно назвать предприятием, себя обеспечиваем необходимым, и хорошо. Но хозяйственные постройки — конюшню, людскую, баньку, кухню и прочее — посмотреть не успеем.

— Наверное, многих персонажей ваших произведений, особенно владельцев усадеб, которые занимаются хозяйством, вы рисовали сами с себя? — спросил Митя.

— А иначе и невозможно, — пояснил Чехов. — Писатели всегда пишут про себя, в первую очередь, так что очень многое в произведениях я, конечно, брал из своей жизни. Но не стоит относиться ко всему буквально, это всё лишь материал.

Обратно к входу в дом пошли с другой стороны, и дети увидели ещё один фасад — с верандой.

В гостях у Чехова

— Здесь тоже отдыхаем, чай после обеда с гостями пьём, читаем, веселимся, — пояснил Антон Павлович. — Ну, пойдёмте. А мама и сестра нас уже заждались, папа, разумеется, им уже рассказал о детях-корреспондентах из Москвы.

Дома у Чехова

У входа в дом их и правда уже поджидали мама Чехова, Евгения Яковлевна, кроткого, но энергичного вида, и его сестра — хрупкая, нежная Мария Павловна, которая как раз приехала на выходные. Милые женщины в летних платьях улыбнулись гостям, а Антон Павлович представил Митю и Катю как юных корреспондентов «Классного журнала» из Москвы, которые приехали взять интервью, и времени у которых совсем немного.

«Литературная одиссея»: в гостях у Чехова

А затем попросил их позаботиться о чаепитии и обязательно принести собственных варений, а потом сразу пригласил детей в дом. Они оказались в небольшой прихожей с окном из разноцветных стекол, как во флигеле, платяным шкафом, вешалкой на стене, зеркалом в деревянной раме.

— А я вот читал, — вспомнил Митя, — что у вас тут комнаты идут одна за другой, и одну гостью вы провели через разные двери по кругу раза три, называя комнаты по-разному…

Антон Павлович засмеялся, да так заразительно, что Митя с Катей тоже невольно захохотали.

— Да, это была молодая писательница Татьяна Львовна Щепкина-Куперник, — отсмеявшись, промолвил Антон Павлович. — С ней и другая была история. У нас тут голуби есть, кофейного цвета, египетские, и кошка точно такой же раскраски. Так я её разыграл, сказал, что эти голуби произошли от скрещивания обычных голубей с этой кошкой! Ничего не могу с собой поделать.

— Но все ли понимают ваши шутки?

— Если кто шуток не понимает — пиши пропало, — улыбнулся Чехов, — но сейчас на шутки нет времени. Всего тут 8 комнат. Начнём осмотр с моего кабинета.

Кабинет представлял собой светлую комнату с большим окном почти во всю стену, письменным столом, книжными стеллажами до потолка, турецким диваном, фотографиями и картинами на стенах.

В гостях у Чехова

— Тут я тоже работаю, если гости не слишком навязчивые. Рядом гостиная, где порой целыми днями играют и поют романсы, что способствует элегическому настроению.

В гостиной был рояль, кресла, столик с высокой лампой, на котором лежало лото.

В гостях у Чехова

— Ваша любимая игра? — уточнила Катя.

— Да и не только моя, — улыбнулся Антон Павлович. — Но обычно мы с гостями зимой в неё любим играть.

Катя снова начала рассматривать картины, Митя попытался открыть рояль, но Чехов поманил их в комнату Маши, где висело ещё больше картин.

В гостях у Чехова

— Маша у нас художница, — улыбнулся Антон Павлович. — Как и брат Коля, Царствие ему небесное.

В следующей комнате на стене висел большой портрет Пушкина.

В гостях у Чехова

— Из-за этого портрета мы чаще всего называем комнату «Пушкинской». Но если гостей много, открываем двери, и эта комната становится продолжением гостиной, отсюда и второе называние — «малая гостиная». И ещё целый ряд названий — и «для гостей», и «угловая», и «диванная», и «газетная», и «тёмная», и «кабинет», и просто «проходная». Так что разыграть Татьяну Львовну было совсем не сложно, — улыбнулся Чехов. — Здесь, бывает, спорим, отдыхаем, в общем, ещё одна гостевая комната.

Далее Антон Павлович показал свою спальню, одну из трёх комнат, наряду с комнатой Маши и матери, оборудованную умывальником. Здесь же был и маленький письменный столик рядом с кроватью, на котором лежали листы бумаги.

В гостях у Чехова

— Это если ночью не спится, и нужно поработать, — пояснил он. — А вообще всегда ношу с собой записную книжку.

В подтверждение своих слов Чехов достал её из кармана жилета.

— Если идея в голову приходит, сразу её записываю карандашом, да и вам советую так поступать. Впрочем, смотрю, у вас уже есть…

— Да это я вопросы готовил, так-то записи не веду, — сконфузился Митя.

— Обязательно заведите, незаменимая вещь! Если мысль не записать, она может просто исчезнуть, со всеми теми возможностями, которые она даёт.

Далее Антон Павлович показал комнату отца — узенькую, похожую на монашескую келью, с иконостасом и скрипкой, висящей прямо на стене.

«Литературная одиссея»: в гостях у Чехова

— Вечерами отец запирается в своей комнате и, аккомпанируя себе на скрипке, поёт псалмы. Обратите внимание, у него на конторке лежит большая тетрадь. Это дневник, который папа ведёт с первого дня пребывания в Мелихове. А ещё здесь мы ведём систематические наблюдения за погодой. В прошлом году я даже стал корреспондентом отдела сельской экономии и сельскохозяйственной статистики министерства земледелия и государственных имуществ. Этот отдел занимается сбором статистических сведений от хозяев-корреспондентов для составления прогнозов и отчётов об урожае, ценах на рабочие руки и т.д. Так вот, Павел Егорович делает в дневнике наряду с прочими ещё и метеорологические записи: температура воздуха, осадки, ветер. 8–10 раз в год мы переносим эти записи в специальные бланки и посылаем в Петербург.

А затем Чехов показал комнату матери, пояснив, что когда он только приобрёл усадьбу, здесь находилась кухня, которую позже разместили в отдельном домике.

В гостях у Чехова

В коридоре между комнатами Чехов обратил внимание ребят на здоровенные сундуки.

В гостях у Чехова

— Когда гостей много, они и тут спят, прямо на сундуках, — весело улыбнулся он. — Летом, конечно, какая уж тут работа, мешают порой очень. Приходится через не могу.

— Антон Павлович, — решила уточнить Катя. — Но вы ведь очень любите, как вы говорите, многолюдство. И работать тоже любите. Как это у вас совмещается?

— А вот так и совмещается, — улыбнулся Чехов. — Я же не ангел, лениться и ничего не делать очень люблю, но надо всё же держать себя в узде, заниматься самодрессировкой.

А затем повёл всех в столовую — большую и просторную, в углу которой на отдельном столике уже парил самовар.

— Вот тут мы обычно все вместе обедаем и ужинаем. Если нужно, а нужно бывает часто, стол ещё и раздвигается. Жаль, конечно, что у нас настолько ограниченное время, а то накормили бы вас как следует, по-чеховски. А пока, — Чехов жестом пригласил ребят за стол, — попьём чаю. И поговорим.

Важные вопросы за чаем

Ребята сели за стол, Евгения Яковлевна и Мария Павловна принесли варенья собственного приготовления – было там и клубничное, и смородиновое, и малиновое, и вишнёвое, и яблочное, и даже пастила из дыни и крыжовника.

— Антоша у нас сластёна, — улыбнулась Евгения Яковлевна. — Но вы, наверное, тоже?

— Конечно! — ответила Катя, а Митя ответить уже не мог, рот его был занят пастилой.

Мария Павловна также принесла пирожки с капустой, говядиной, мясом, сёмгой, морковью, грибами, а Евгения Яковлевна лично разлила чай по чашкам. Затем мама и сестра Антона Павловича покинули столовую.

Чехов помешал чай серебряной ложечкой и посмотрел на часы на стене.

— Спрашивайте, ребята, а то у нас осталось 20 минут.

— Антон Павлович, очень бы, конечно, хотелось понять ваш творческий метод, — начала Катя. — Ну и как ваше творчество связано с этим вот местом…

В гостях у Чехова

— Здесь, Катенька, я нашёл много новых сюжетов, в том числе, из крестьянской жизни. Ну а творческий метод… Скажу так — вообще обо всём и обо всех можно написать очень интересно, во всём сюжет, главное его найти. С людьми всегда происходит всякое, и эти события часто повторяются, но каждый человек уникален. И у меня всегда было желание изучать людей, наблюдать, понимать. А потом и описывать.

— А вот я читал ваши письма, — заметил Митя, — где вы пишете о том, что именно вам не нравится в людях: чванливость, самовозвеличивание, невоздержанность, тщеславие, ложь. Но ведь вы, как я читала, порой ошибались в людях и даже рвали связи с друзьями из-за той же лжи. Получается, иногда вы ошибались в людях, но по-прежнему любите, когда гостей много?

— Идеальных людей не существует, но есть стремление быть лучше или отсутствие этого стремления, — подумав, сказал Чехов. — Я ведь тоже по своей природе вспыльчив, но ещё в юности научился держать себя в руках, ведь распускать себя порядочному человеку не подобает. Поэтому, кстати, на людях я всегда в костюме и в галстуке-бабочке. Может быть, я действительно кого-то плохо понимал. Возможно, я даже зря с ними рвал связи. Но хороших людей, конечно, больше. И хорошего в людях больше. Если я на ком-то и обжёгся, то это не повод менять отношение к остальным.

И тут Митя решил задать главный вопрос.

— Антон Павлович, не знаю даже, как спросить…

— Смелее, Митя, спрашивайте как есть.

— Корней Иванович Чуковский, который очень вас любит, пишет, что история нашей литературы не знает другого примера столь разительного перерождения писательской личности: то, как вы писали в начале вашего творческого пути, очень сильно отличается от написанного позже. Ваш стиль письма, такой, как у вас сейчас, считается эталонным, но как вы научились так идеально писать?

— Мне кажется, ребята, ключевое понятие и фактор, определивший мою жизнь, это самодрессировка, как я её называю. Видимо, та тяжёлая ситуация, в которой я оказался в юности, научила меня принимать правильные решения, быстро устранять ошибки и действовать целеустремлённо и рационально. Я очень рано стал взрослым, в прямом смысле этого слова. В Таганроге, где я остался один, продолжая учиться в гимназии, мне приходилось распродавать оставшееся имущество, а деньги отправлять в Москву, на жизнь себе зарабатывая уроками. Да и потом, уже в Москве, я учился, лечил, писал, и всё это время помогал семье. Когда появилась возможность отойти от поденной работы в юмористических журналах, я стал более тщательно работать над текстом, над каждой фразой. Всегда надо выбрасывать лишнее, очищать фразу. Творить нужно медленно, вдумчиво, чеканя каждую фразу.

— Получается, что любой человек может стать хорошим писателем, если проявит такую же целеустремлённость? — обрадовалась Катя, недавно решившая стать писателем.

— Думаю, что нет, — честно сказал Чехов. — Вообще о писателе можно судить по языку. Если у автора нет слога, он не будет писателем. Но чтобы понять, есть ли у тебя слог, нужно постоянно работать над каждой фразой. Начинающим авторам я бы советовал учиться у Лермонтова. Не знаю языка лучшего, чем у него. Одна «Тамань» чего стоит. Такое мог написать только гений. Нужно брать его рассказы и разбирать, как разбирают в школах, по предложениям, по частям предложения... Так и учиться. И главное, нужно заниматься многописанием не покладая рук. Писать, писать и писать, пока пальцы не сломаются! Многописание — великая, спасительная штука, а вот малописание для пишущего так же вредно, как отсутствие практики для медика.

— Да, вы часто подчёркиваете идею о том, что работать надо, — аккуратно начал Митя. — Но уж простите за пафосный вопрос, а какова цель вашей жизни?

— Пожалуй, моя цель — улучшать мир всеми способами, на которые я способен, — почти не задумываясь, ответил Чехов. — А сделать это можно, только постоянно работая. Рассказы ведь я пишу не просто потому, что я хочу самовыразиться, через это я хочу сделать мир лучше. Поэтому я и благотворительностью занимаюсь, и школами, и крестьян лечу. Я не просто не могу отказать в помощи, я считаю оказание помощи основной целью.

— Но ведь вашей литературной целью до недавних пор был роман, который вы так и не написали... 

— Да нет, Катенька, не было у меня такой цели, — улыбнулся Чехов. — Да, хотел написать, поскольку считалось, что роман — это признание величия автора. Но потом понял, что с моим ритмом жизни роман не для меня. У меня, так сказать, мелкий почерк. Да и на этот момент, а может, и не без моей помощи, рассказы начали считаться вполне достойным жанром. А из набросков для романа у меня повесть «Три года» получилась.

— Антон Павлович, а вот у нас в школе сейчас проходят многие ваши произведения в разных классах. Но почему именно для детей вы писали не часто? — спросила Катя.

— Для детей у меня только рассказ «Белолобый», недавно закончил, по просьбе журнала «Детское чтение», — улыбнулся Чехов. — Про детей пишу много, но так называемой детской литературы не люблю и не признаю. Детям надо давать только то, что годится для взрослых. Например, «Фрегат Паллада» Гончарова или Гоголь читаются охотно и детьми, и взрослыми. Надо не писать для детей, а уметь выбрать из того, что написано для взрослых. Уметь выбрать лекарство и дозировать его — это целесообразнее и прямее, чем стараться выдумать для больного какое-то особенное лекарство только потому, что он ребёнок. Простите сие медицинское сравнение.

— А разве «Каштанку» вы не для детей писали? —удивился Митя.

— Нет, конечно, — улыбнулся Чехов. — Детям этот рассказ, конечно, нравится, но когда я его писал, обобщив целый ряд похожих реальных историй, то имел в виду обычных читателей.

Антон Павлович взглянул на часы.

— Ребята, час почти прошёл. Как раз успеем. Подождите минутку.

Чехов вышел и почти сразу вернулся с тем самым букетом белых роз.

— Это для ваших родителей, — улыбнулся он, — в благодарность за таких детей, как вы. Мне было очень приятно с вами провести время.

Чехов протянул букет Кате и сразу, как бывало со всеми, с кем ребята встретились в прошлом, рассыпался на сиреневые точки вместе со столовой.

«Литературная одиссея»: в гостях у Чехова

Сюрприз от родителей

А Митя и Катя тут же оказались в своей комнате. Как раз в этот момент к ним в детскую зашли папа с мамой. И опешили, увидев букет у Кати в руках.

— Дорогие папа с мамой, — не растерялась Катя и протянула им белые розы. — Это вам.

— Откуда? — улыбнулась мама. — Ах, какой аромат!

— От Чехова, в благодарность за наше воспитание, — честно сказал Митя, вспомнив, что Антон Павлович не любит ложь.

«Литературная одиссея»: в гостях у Чехова

Но отец, конечно, понял это по-своему.

— Ах вы шпионы, — хитро улыбнулся он, — а мы хотели вам сюрприз устроить. Откуда вы знаете, что мы сегодня идём в Московский художественный театр имени Чехова на «Вишнёвый сад»?

— Да мы и не знали, — честно ответила Катя.

— Но хотели бы сходить на все спектакли Чехова, — признался Митя, — и прочитать все произведения.

— Ну, — улыбнулся папа, — за 26 лет творчества он создал более 700 произведений, так что все прочитать получится очень не скоро. Начните со списков лучших произведений Чехова по версии Льва Толстого, Ивана Бунина и современных чеховедов, недавно прочитал у вас в «Классном журнале».

— Ого, — удивился Митя, — а мы и сами эту публикацию пропустили из-за большой нагрузки в школе. Спасибо, папа!

— А ещё, — вспомнила Катя, — нам срочно нужны 2 блокнота.

— Зачем? — удивилась мама.

— Будем записывать наблюдения и идеи, которые приходят в голову!

«Классный журнал» благодарит за помощь в подготовке материала Музей-заповедник А.П. Чехова «Мелихово» и лично его учёного секретаря Любовь Аверкину; Дом-музей А.П. Чехова (отдел Государственного музея истории российской литературы им. В.И. Даля) в лице его руководителя Эрнеста Орлова и ведущих научных сотрудников Галины Колгановой и Виктора Зайцева; «Новую школу литературы» и «Виртуальный художественный театр» в лице их создателя и бессменного консультанта «Литературной одиссеи» Павла Суркова.

«Литературная одиссея»: в гостях у Чехова

Информационную поддержку «Литературной одиссее» оказывают Российская библиотечная ассоциация, Российская школьная библиотечная ассоциация, Московская дирекция по развитию культурных центров «Мосразвитие»Российская государственная детская библиотека и Центральная городская детская библиотека им. А. П. Гайдара


Поделиться: